Феномен глиняного кувшина: от Ван Гога до Петрова-Водкина

Как художники-керамисты мы в мастерской DirtyHands задумались о том, как посуду видят живописцы. Глина, форма, фактура, свет на глазури — всё это веками притягивало художников не меньше, чем человеческие лица или пейзажи. Мы решили изучить, как изображали керамику и глиняные горшки в разные эпохи, и вот что из этого получилось.

Голландец Виллем Кальф в XVII веке сделал китайский фарфор символом роскоши, как в его «Натюрморте с китайской вазой из фарфора» (1669), где сине-белая ваза соседствует с тонким венецианским стеклом. В противовес этой пышности, испанец Франсиско де Сурбаран в 1650 году написал свой знаменитый «Натюрморт с глиняными сосудами». Простые пористые горшки, выстроенные в ряд на каменной полке, стали для него символом монашеской сдержанности и достоинства ремесла. Француз Жан-Батист Симеон Шарден воспевал обыденное. В его «Натюрморте с белой кружкой» (ок. 1764) простая керамика светится изнутри, создавая атмосферу тихой, интимной домашней жизни. А итальянец Караваджо в «Корзине с фруктами» (1601) одним из первых придал обычной плетеной корзине и глиняной посуде то же монументальное достоинство, что и библейским сюжетам.

Особое место в натюрморте занимает простой глиняный кувшин. Винсент Ван Гог в работе «Натюрморт с глиняным кувшином и деревянными башмаками» (1885) изобразил грубый, неглазурованный сосуд, сделав его матовую поверхность визуальным эквивалентом тяжелого крестьянского труда. Поль Сезанн использовал глиняный кувшин как главный инструмент для изучения геометрии. В «Натюрморте с молочником и фруктами» он многократно переписывал цилиндрическую форму, чтобы передать не оптическую иллюзию, а структурную прочность предмета. Джорджо Моранди посвятил глиняным кувшинам и бутылям всю карьеру. В его работах предмет лишен бытового контекста и существующий вне времени.

Русские художники видели в керамике особую, почти скульптурную силу. Пётр Кончаловский в «Натюрморте с глиняными кувшинами» передавал грубую фактуру обожженной глины мощными, пастозными мазками, сближая её с народным примитивом. Илья Машков доводил материальность до физического ощущения: в его работах глазурь написана густой краской (импасто), чтобы зритель интуитивно чувствовал тяжесть и гладкость поверхности. Кузьма Петров-Водкин сделал синюю керамическую вазу своим сквозным мотивом, превратив её в «Натюрморте с синей вазой» в философский символ, пульсирующий цветом. А кубист Жорж Брак в 1930-х годах добавлял в краску настоящий песок и кварц, чтобы фактура его нарисованных кувшинов была шероховатой и осязаемой.